МИХАИЛ ТУРЕЦКИЙ. Как пробудить интерес к классике

МИХАИЛ ТУРЕЦКИЙ. Как пробудить интерес к классике

Визитная карточка «Хора Турецкого» — изысканная жанровая игра на грани фола: классика в их исполнении становится немного легкомысленной, а шансон и народные песни приобретают классический лоск. И все это благодаря хормейстеру, обаятельному руководителю коллектива — Михаилу Турецкому.

Михаил, на кого рассчитано ваше искусство?

М. Т. На людей без музыкальной подготовки. У нашего хора просветительская миссия. Человек, которого не заарканишь ни в консерваторию, ни в оперу, очень просто переваривает изысканное музыкальное блюдо под нашим соусом. У нас все это сдобрено этакими облегчающими ферментами. Ведь в нашей стране до сих пор есть люди, которые думают, что консерватория — это место, где консервы заворачивают, а Башмет — это «башкирский металл». И эти люди — наши клиенты! Мы ненавязчиво рассказываем им, кто такой Джузеппе Верди. И за какие-то девять минут они получают пять его опер.

Как добиваетесь этого?

М. Т. Мы создаем из лучших фрагментов произведения музыкальный дайджест. А чтобы сделать произведение более привлекательным, «замешиваем» своего рода музыкальный коктейль. В музыку великого Верди можем демократично добавить современные ритмы: рок, рэп, джаз, хип-хоп. Музыкальный материал и бельканто великого автора благодаря нашим голосам не пострадают, а будут поданы под таким соусом, который позволит легко усвоить оперу даже неподготовленному человеку. Делаем русский перевод арий, чтобы усилить восприятие музыкального произведения… Мы хотим пробудить интерес к классике. И в этом наше предназначение — превращать людей в людей. Музыка — это единственная сила, которая делает из зверя человека. Это, может быть, красивая фраза, но тем не менее музыка очеловечивает, делает людей тоньше, более духовными, чувствительными и эмоциональными. Для нас виртуозное многоголосие лишь краска, и ее активное использование занимает лишь десять процентов концерта. У нас работают вокалисты, которые могут выйти на площадь Венеции, спеть без микрофона, — и их услышит весь город. И если у нас, не дай бог, во время выступления происходит что-то с аппаратурой, мы спокойно остаемся на сцене и продолжаем работать. Или просто опускаем микрофоны в середине исполнения «Полета шмеля» a capella. И зрители понимают, что все это делается живьем.

Вы как-то сказали, что воздействуете на зрителя не только звуком, но и другими многообразными средствами, имеющимися в арсенале артиста. Что это за средства?

М. Т. Создание особой атмосферы через декорации, свет, костюмы. Я профессиональный музыкант, получивший классическое образование в лучшем вузе страны — Институте Гнесиных. Как специалист — дирижер хора и симфонического оркестра, я знаю множество «мулек», коими можно приукрасить любую композицию. Нас учили не только собственно специальности — дирижированию, но и целому комплексу наук, связанных с музыкой. И все наши солисты также имеют блестящее классическое образование. А умение петь классическими оперными голосами — одно из непременных требований к участникам «Хора Турецкого». Кстати, ни у Manhattan Transfer (вокальный джазовый квартет. — Прим. ред.), ни у Take Six (известная американская акапельная группа, обладательница многих наград «Грэмми») нет оперных голосов… В нашем репертуаре огромное количество классической музыки. Причем это не только оперные арии, но и романсы, песни, например Шумана, духовная музыка, многое другое. Всегда почти половину концерта мы исполняем именно классические произведения.

А другая половина?

М. Т. Я, как никто другой, понимаю, что музыка — это не только классика. Поэтому мы включаем в свой репертуар музыку других направлений, в том числе эстраду, мюзикл, народные песни… Если классику мы стараемся сделать доступнее, облекая ее подчас в современные обработки, добавляя инструментальное сопровождение из ударных, электрогитар, то эстраду, напротив, приподнимаем, исполняя ее «классическими голосами». И здесь важно то, как соединены разные ингредиенты. Важно то, как это скроено. Наш главный секрет — высокий профессионализм, чувство меры и вкуса, филигранное владение материалом, знание истории музыки и, конечно, уникальные голоса.

Михаил Турецкий

«Почему мы пришли? Мы боремся с дебилизацией общества! С помощью профессиональных голосов, живого звука, культуры поведения на сцене».

Родился 12 апреля 1962 года в Москве, в семье выходцев из Белоруссии С отличием окончил дирижерско-хоровой факультет Института им. Гнесиных Женат, есть четыре дочери Народный артист Российской Федерации (2010)

Но ваше поведение на сцене, подчас какое-то хулиганистое, абсолютно не выдает классическое образование.

М. Т. Камерность ушла в прошлое. Можно быть в джинсах, но оставаться классиком в душе.

МЕЧТАЮ СПЕТЬ С АЗНАВУРОМ И СТРЕЙЗАНД

Ваши эксперименты дуэтов со звездами нашей и мировой эстрады — это возможность привлечь к себе внимание?

М. Т. Нет, это всего лишь эксперименты и доказательство прежде всего самому себе, что все в этой жизни реально. С нами пари Пласидо Доминго, Хулио Иглесиас, Газма-нов, Вайкуле, Киркоров, Басков, Моисеев и Кадышева. Для меня нет проблем уговорить звезду спеть с нами. Мы ищем равноправного партнера. Этакое «парное катание», выражаясь «ледовым» языком. В скором будущем мы хотим спеть с Аллой Пугачевой. Она могучее музыкальное нутро. А еще я давно мечтаю спеть с Шарлем Азнавуром и Барброй Стрейзанд.

Ваш мужской хор исполняет даже женские арии. Не проще ли было бы взять в состав женщин?

М. Т. А зачем, если мы легко обходимся на сцене без них? Фальцетом у нас могут спеть многие участники хора, в том числе и я. Я тенор, но легко могу «изобразить» голос Преснякова или Витаса. Но у нас есть и редчайший голос Михаила Кузнецова — тенор-альтино. Этот голос как бы промежуточный между мужским и женским. Причем это не фальцет, как у Преснякова или Витаса, а такой природный голос между мужчиной и женщиной. Когда мы поем все вместе, то зритель слышит как бы смешанный хор мужчин и женщин. И, если уж говорить о мужских голосах, у нас есть бас-профундо — очень низкий голос Евгения Кульмиса.

Но что самое важное, так это эмоции, без которых даже самый необыкновенно красивый голос не интересен для публики. Без эмоций певец лишь инструмент без мастера. Но в нашем хоре все умелые мастера с высоким полетом музыкальной фантазии. Ведь тупика в природе нет, как нет тупика в музыке, ибо она бесконечна. То, что мы вместе в таком составе, — это судьба. Словно брак, который совершился на небесах.

Вы так ярко и интересно рассказывает о голосах членов вашего коллектива, что просто слушал бы и слушал…

М. Т. Да, у нас огромный выбор. Есть баритоны, оперные тенора, эстрадные тенора, а есть джазовые и роковые певцы. Голоса наших солистов позволяют нам брать любой спектр музыки, от оперных арий до джазовых стандартов. Через фольклор, через шансон, через популярную музыку, через классику, через эстрадную классику, через любое направление. Я даже не знаю, что мы не можем спеть. Например, когда мы поем «Реквием» Моцарта или оперу Верди, несколько человек поют у нас за женщин, несколько — за мужчин. В оперу мы добавляем роковый инструментал. После подобных изменений мы можем исполнять эту музыку на стадионе. Это и была наша задача—выйти за пределы консерватории, в которой бывали не более 10 процентов населения. Я всегда говорю, что музыка может сильно повлиять на развитие общества в целом. На его успешность. В Германии, например, каждый третий поет в хоре, а в Южной Корее практически каждый гражданин владеет каким-нибудь музыкальным инструментом!

«Мы сегодня не только «коллекционные голоса», а продукт такого синтеза, о котором я мечтал»

А когда вы поняли, что коллектив должен расширять границы своего репертуара?

М. Т. Я сам очень рано осознал, что сфера моих интересов гораздо шире классики, которой меня учили в Гнесинке. Мне с самого начала были интересны роковое, джаз-роковое направление, фанк, мюзиклы, негритянские танцевальные мотивы, шансон, кантри, романсы, советская песня. Будучи еще студентом, я понял, что грядет время синтеза музыкальных направлений и жанров. Когда мы спели всю классику — а ее не так много написано для мужского ансамбля, — мы решили, что мужской хор может спеть рок-балладу написанную для одного голоса, или женскую арию. С этого момента хор перестал быть просто хором.

Кто для вас иконы в музыке?

М. Т. Евгений Мравинский — икона (все же я дирижер симфонического оркестра по образованию). В юности как-то попал на его репетицию и видел, как он, сидя на барном стульчике, репетировал симфонии Чайковского и Бетховена. Его оркестр весь состоял из маститых профессоров, и они внимали каждому его слову, каждому совету. А в шоу-бизнесе это Элвис Пресли, Майкл Джексон, Фредди Меркьюри, Элтон Джон…

А сами вы относите себя к шоу-бизнесу?

М. Т. Мне трудно говорить о нас в этой категории. Первые восемь-девять лет мы были представителями чистого элитарного искусства, классическим хоровым коллективом без музыкального сопровождения. Имели бешеный успех, но в основном на Западе. И лишь начиная с конца 90-х годов нас начали «пробовать на зуб» в России, на Украине, в Прибалтике, пытаясь понять, что же это за коллектив. Вся наша история — это мутация из элитного хорового коллектива к модели, сочетающей вокал, хореографию, режиссуру, сценографию, свет, звук, шоу-технологии. Мы сегодня не только «коллекционные голоса» или даже «десять голосов, которые потрясли мир», как называют нас в прессе, а продукт такого синтеза, о котором я мечтал еще в студенческие годы.

О Березовском, Эрнсте, Кобзоне и Лужкове

Михаил Турецкий рассказывает о становлении коллектива:

«Когда мы в России были не очень известны, я пришел к Березовскому. Он был приветлив: «Михаил, у меня есть 20 минут, спой что-нибудь». Я спел. Позже он пришел к нам на репетицию и остался доволен. Но ему самому некогда было работать с нами. Он позвонил Константину Эрнсту, чтобы тот занялся коллективом.

Но Эрнст, пообщавшись с нами, быстро понял, что мы продукт не коммерческий и не телевизионный. А Березовского вскоре провозгласили опальным олигархом. Мы вновь были в забвении.

Я вышел на Иосифа Кобзона, который взял нас в свой прощальный тур и показал россиянам наше творчество. Тогда стало ясно, что мы талантливый коллектив и нам нужна опека.

Ее предложил Юрий Лужков, давший нам статус государственного коллектива. Тогда мы стали расширять свой репертуар и постепенно стали интернациональным коллективом».

Рамазан Рамазанов, ИМЕНА апрель 2011

Мой блог находят по следующим фразам

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>