Сергей Майоров. «Меня всю жизнь МАНИЛО НЕБО»

Сергей Майоров. «Меня всю жизнь МАНИЛО НЕБО»

С детства он мечтал стать летчиком, а еще… этаким, Карабасом Барабасом, но без плетки и злобного оскала. Соединив эти желания, Майоров создал свой маленький театр — телепрограмму «Истории в деталях». При чем здесь небо, спросите вы? А небо — это полет!

А много ли надо Майорову, чтобы у него выросли крылья? Как выяснилось, всего ничего: качественная эмоция. Необязательно радужная, но однозначно пробирающая до дрожи. Будь то классный фильм, программа, город, человек. Или… самолет. На сегодняшний день скромная коллекция телеведущего насчитывает около 400 моделей стальных птиц, в одном только рабочем кабинете Сергея на стеллажах обитает около 50. Хозяин поясняет: «Это одна восьмая часть коллекции, остальное — дома. Мой первый трофей — Ил-62 — поселился в моем подсознании. Эту модель родители привезли однокласснику из Германии. Увидев самолет, я чуть не затрясся и понял: заполучить его смысл моей жизни. С тем пареньком мы совершили обмен: я отдал за модель старые дедушкины часы… Задница после взбучки, наверное, недели две горела. Часы нам вернули, и самолетик пришлось отдать».

«Я был героем программы Сергея и восхищен тем, насколько кропотливо, бережно и с какой любовью он все делает… Сергей долго нащупывал нерв, а потом вышел сюжет — это была эйфория!» Вадим Верник, телеведущий

Сергей, почему же тогда не пошли учиться на летчика?

Я очень этого хотел, но не прошел по зрению (я — дальтоник). В небо же был влюблен с детства: мы жили тогда в подмосковном городке Монино. Там огромный военно-транспортный аэродром, где снимались все фильмы про войну. Нас, мелочь пузатую, привлекали в массовку. Платили, кстати, по 75 копеек за съемочный день, заработать «пятерочку» за неделю было совсем не плохо. Так моя карточка попала в картотеку Киностудии им. Горького. В те времена мне казалось, что актеры — небожители, что это люди с Марса. Они же в каком-то другом измерении существуют, экранном. И вдруг сидят за столиками студийного кафе, едят. Вот Валерия Заклунная, вот Людмила Гурченко, вот Евгений Матвеев. Кино стало моим увлечением. Не говоря уже о том, что еще ребенком часто играл дома в театр: снимал подушки с тахты, водружался на них, повязывал мамин шарф или платок — и представление начиналось.

«Сидел на уроках и представлял себя режиссером: вместо формул расписывал роли… И наслаждался!»

Я школу смешно закончил: все пятерки и три тройки — по алгебре, геометрии и химии. Сидел на уроках и представлял себя режиссером: вместо формул расписывал роли, например, шекспировской комедии «Много шума из ничего»: «Бенедиктом будет… будет Бенедиктом… Иванов!» Прикидывал, кому-то давал шанс. Одного мог выгнать, другого назначить. В общем, как заправский режиссер, разделял и властвовал (смеется). И наслаждался!

Сейчас, когда попадаю за кулисы, в этой очень нервной, но творческой обстановке ловлю себя на мысли, что хочу жить этими эмоциями. Например, не так давно снимали для программы историю про сотый мюзикл «Красавица и Чудовище». Закулисье. Занавес опускается, тяжелая ткань касается пола, зрители и актеры разобщены. Первые сейчас пойдут домой к своим котлетам, проблемам, детям. Актеры же обнимаются, рыгают от счастья, от сознания того, что подарили зрителям праздник, который сами же и сотворили. Так что, слава Богу, моя детская мечта трансформировалась в маленький театр — телевизионную программу. То есть желание чего-то творческого, интересного, динамичного было всегда. Поэтому и пошел в ГИТИС.

Какие самые главные эмоции питали вас в то время?

Очень разнообразные. Об одном происшествии, махрово-драматическом, вспомнил буквально на днях, когда смотрел фильм «Стиляги». Я до дрожи переживал за главного героя, который бросает на стол комсомольский билет. Меня тоже в институте исключили из рядов ВЛКСМ. Я, третьекурсник, поставил в одной из московских школ спектакль «Про Федота-стрельца, удалого молодца». Тогда пьеса была только-только опубликована в журнале «Юность». Мы все делали сами — декорации, костюмы, три звонка давали, как в настоящем театре. Даже прессу пригласили. Билет стоил 10 копеек. Так вот кто-то настучал, что я, дескать, наживаюсь на детском труде. Этакий Карабас Барабас, рабовладелец, мистер Твистер выискался! А мы на вырученные деньги покупали ребятам грим и все вместе ходили есть мороженое. Мне лично перепадали крохи, да и много ли студенту денег надо? Причем почему-то никто не обращал внимание на то, что мы возили этот спектакль в госпиталь Бурденко. Там в хирургическом отделении было полно ребят из Афганистана, шел 88-й год. После «Федота» ребята пели песни под гитару, разговаривали с солдатиками, шел мощный эмоциональный обмен. Так вот, вместо того чтобы похвалить нас и поддержать начинание, на меня натравили народный контроль, не дай Бог я позволю себе обогатиться. И выгнали из комсомола.

Это не отразилось на вашей учебе?

Нет, тогда в ГИТИСе тройка по научному коммунизму не являлась поводом для истерики преподавателя. Ну как актер может быть атеистом?!

Сейчас ребята из «Федота» вспоминают то время как лучшее в своей жизни. Мне недавно одна девочка написала на сайт: «Посмотрела мультфильм «Федот-стрелец». Наш спектакль был душевнее и интереснее». Для меня такие приветики очень приятны.

«ПОЙМИ, Я НЕ ИЗМЕНЯЮ ТЕБЕ»

А у вас не возникает желания выйти на театральную сцену или в кино себя проявить?

Очень хочется, но для этого нужно, чтобы кто-то дал пинка под зад. Может, нужно, чтобы меня выперли с канала? Не могу я сидеть на двух стульях! «Истории в деталях» отчасти сделали меня своим заложником. Программа чрезвычайно много дает в плане роста, но и многое отнимает. Она меня очень держит, потому что отдал ей массу сил, энергии, любви, страстей. Мне так и хочется сказать моей экспансивной даме сердца: «Дорогая, отпусти меня, дай мне попробовать что-то другое. Пойми, я не изменяю тебе, просто мне нужно немножечко флирта».

Какие все мужчины, однако… Но сказали вы это с такой интонацией, что не откажешь в просьбе. Вам, наверное, не раз говорили, что у вас запоминающийся голос?

С хрипотцой. Но это не от природы. В середине 90-х работал ведущим концертных программ. И так получилось, что в городе Североуральске мне пришлось провести подряд 4 концерта в зале, который не отапливался. У меня от напряжения произошло кровоизлияние в связках, и я 9 месяцев просто молчал. Было неизвестно, скажу ли когда-нибудь хоть слово. Заговорить заговорил, но тембр изменился. Зато издержки профессии теперь использую во благо.

Своих родных и близких посвящаете в рабочие дела?

С ними я обсуждаю острые моменты именно потому, что они близкие и родные. А значит, могут понять, принять, а порой и подсказать верное решение. И к маме иду в первую очередь, ведь именно она, а не отец была главным человеком в моей жизни.

Ваша мама для вас — идеал женщины?

Как у режиссера своей судьбы у меня есть к ней ряд претензий. Мама, Надежда моя Александровна (иногда я обращаюсь к ней просто Надя), не имела права приносить себя в жертву нам с братом. Мне очень обидно, что она, талантливый и красивый человек, в свое время выигравшая чемпионат Союза по спортивной гимнастике, родив нас, поставила на себе крест. Я очень ей благодарен за все (мама и сейчас мне помогает в хозяйстве), но она должна была устраивать свою личную жизнь и быть счастливой. Тем более что в ней еще столько нерастраченной теплоты и нежности. А ей только 60! Вы не представляете, как она разговаривает с цветами в нашем саду. Когда из-за нерадивого дизайнера они стали гибнуть, так Надя каждый цветок отговорила, передала свое тепло. Это же настоящее чудо.

Вы тоже любите копаться в саду?

Мое хобби — сажать цветы. Но это не единственное увлечение. Люблю читать, слушать музыку, люблю возиться со своим i-pod’om или крутить диски на ди-джейской установке. Люблю путешествовать, познавать мир. Ведь чем больше ты ездишь, читаешь, тем точнее понимаешь свои желания.

«Мне так и хочется сказать моей экспансивной даме сердца: «Дорогая, отпусти меня…»

Когда люди со мной знакомятся, они видят: я лишен пафоса. Как-то по работе был в Лондоне. Все быстро отсняли, и остались свободные сутки. Естественно, я поехал в Вестминстерское аббатство: очень хотел посмотреть место, где короновали Елизавету. И честное слово, даже не замечал, что меня кто-то снимает. По возвращении домой обнаружил свои фотографии на каких-то сайтах, блогах. И я на этих снимках с лицом дебила. А на самом деле просто боялся наступать на плиты: в цоколе собора огромное количество захоронений — Вивьен Ли, Уинстон Черчилль, Лоуренс Оливье, Мария Стюарт… Меня охватил священный трепет: это последний приют тех, кто оставил имя в истории. Меня все это эмоционально пробило. Так вот, в мой адрес однажды посетовали: мол, как же так, вы, обладатель пяти премий ТЭФИ, не следите за имиджем. Какой имидж, когда я прикоснулся к вечности? Когда сильная человеческая эмоция тебя пробивает, ты забываешь о статусах и регалиях. Я пришел поклониться святыням, а кто-то — подсмотреть, как «по улицам слона водили».

«ОЧЕНЬ ХОЧУ СТАТЬ ОТЦОМ»

Действительно, пафосностью не страдаете. Но людей без недостатков не бывает. От каких вы хотели бы избавиться?

Хочу перестать ругаться матом, но это вопрос темперамента. Когда слов не хватает, переходишь на более понятную форму общения. Я бы очень хотел быть менее раздражительным, грубым и жестким.

Сергей, вы темпераментны, импульсивны. Такие люди часто влюбляются. Вас это чувство не обошло стороной?

Конечно нет. Просто любовь — это очень глубокое переживание, на которое не все способны. Оно формируется на генетическом уровне. Мне бы очень хотелось, чтобы все его испытали. Но, увы, сейчас время очень агрессивное. Люди злы, рациональны, все друг другу пытаются заглянуть в кошелек. В отношениях между мужчиной и женщиной один позволяет сесть себе на шею. Следом — претензии. В сухом остатке — пустота. Мне не хватает умных и честных партнерских отношений, для сохранения которых надо уметь договариваться, выслушивать друг друга. А вместо этого мы часто слышим: «Отстань, не хочу». И того хуже. Или откуда-то появляется странная манера себя жалеть: «Я страдаю не так, как все, а глубже, исключительнее, а вы меня не понимаете». Это какой-то эгоизм, который я замечаю повсеместно. А ведь истинные чувства начинаются только тогда, когда ты хочешь сделать легче тому, кого любишь. В любви я готов отдать все. Но готовы ли меня любить так же?

В роли отца вы себя представляете?

Почему бы и нет? Я очень хочу стать отцом. Но как решить этот вопрос, может, найти суррогатную мать? А может быть, усыновить ребенка? Непростая для меня тема, даже болезненная. Меня мама родила в 19 лет. Мне уже 40. Очень хочу, чтобы она понянчила внуков, порадовалась.

СЕРГЕЙ МАЙОРОВ

«Если бы я делал «Истории в деталях» о себе, то получилась бы рассказка о наивном мальчике, который верит в настоящую любовь и дружбу»

Родился 24 ноября 1968 года Отец — летчик, мама — учительница Окончил ГИТИС (РАТИ), а также 4 курса психологического факультета МГУ им. Ломоносова В Останкино в 1991 году его привела диктор Анна Шатилова Программа Майорова «Истории в деталях» — четырежды лауреат премии ТЭФИ

Ирина Рудакова, ИМЕНА май 2009


Мой блог находят по следующим фразам

Комментариев нет

Трекбеки/Пинги

    Оставить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

    *

    Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>