ЦАРИЦА ЕВДОКИЯ. Украденная жизнь

ЦАРИЦА ЕВДОКИЯ. Украденная жизнь

Последняя русская царица. Первая жена Петра Великого. Униженная при жизни и ошельмованная после смерти. В 18 лет — монархиня, в 28 — монахиня

Воет… Вон как завывает ветер в печной трубе. Не к добру это, ох, не к добру… Стук, крики, беготня с утра до ночи в доме стрелецкого полковника Иллариона Лопухина. А про Дуняшу все забыли. Она лежит в темноте и слушает, как ветер стонет, как вьюга швыряет в оконце пригоршни снега. Плакать уже нет сил, а радоваться не получается. Да, ее выбрала строгая царица Наталья Кирилловна в жены своему сыну, самолично осмотрев сотню девиц из боярских и дворянских фамилий. Думала, глядя на Дуню: «Красавица, бела лицом да румяна. Нраву доброго и покладистого, в строгости и набожности, в уважении к старшим и неприкословии мужу воспитана. Грамоте обучена, книги духовные читает. Да и роду почтенного, древнего». Перевела взгляд царица на Иллариона: «Ишь, глазами ест, как преданный пес вместе с родичами служить будет. Чего тянуть: сразу сговор, а потом честным пирком за свадебку. Сынок-то совсем от рук отбился. Женится — остепенится. Дай-то Бог».

27 января 1689 года в домовой церкви Преображенского дворца состоялось венчание девицы Евдокии Лопухиной, 18 с половиной лет от роду, и царя Петра Алексеевича, которому в ту пору было неполные 17 лет. Свадьба оказалась не по чину скромной: двор «второго царя» (первым кликнули на престол сводного брата Петра — Ивана Алексеевича) жил на жалкие подачки правительницы Софьи, мечтавшей на стрелецких штыках окончательно утвердиться в Кремле. Но скоро, очень скоро Петр станет действительно первым!

Советская историография (в параллель с «отцом народов») восславила Петра I как царя-реформатора, оправдывая варварские методы его деятельности. Поэтому все, что не вписывалось в образ прогрессивного деятеля на троне, тщательно вымарывалось или трактовалось иначе. Самодур и психопат? Что поделаешь: трудное детство, омраченное вечными бунтами и заговорами. Пьяница и развратник? Да что вы! Эдакий разудалый молодецкий характер. Новую столицу на костях народа построил? Так ведь важна была в стратегическом значении. Тем более это же Питер получился! Да и скончался вовсе не от хронического пьянства и венерических болезней, а от того, что простудился, героически спасая простой люд от наводнения.

А первая жена? Ревнива была, плаксива и глупа, оказалась, так сказать, не по росту Петру Великому. Так на века и прилепили к Евдокии дурную славу, как печать.

НА МОСКВЕ ДВЕ ЦАРИЦЫ

И в день венчания вьюга опять свирепствовала: выла, как отпевала молодую царицу, предрекая ей несчастливую судьбу.

Не оправдались надежды царицы-матери на то, что молодая жена привяжет мужа к себе и вернет во дворцовые покои: сразу после свадьбы царь ускакал на Переяславское озеро, где строил корабли. Наталья срывала зло на невестке. А Дуняша, глотая слезы, мужа не корила, а писала ему нежные, наполненные любовью письма: «Здравствуй. Свет мой, на множество лет. Просим милости, пожалуй, государь, буди к нам, не замешкав. А я при милости матушкиной жива. Женишка твоя Дунька челом бьет».

Вот уж и солнышко ярко светит, и капель с крыш зачастила, а «свет ненаглядный» заскочит — не успеешь насмотреться, наговориться — и нету его. Зверем глядит свекровушка, да лекарей присылает проверить, не порченная ли?.. Только и остается, что тайком плакать. Белый голубок как-то ночью приснился Дуняше: постучался клювом в окошко, сел на протянутую руку и выронил ей в ладошку золотой желудь. Проснулась она и рассмеялась: как хорошо! Благую весть принес крылатый посланник: из маленького желудя могучий дуб вырастет. Как горячо в груди от радости, не сдержать ее, рвется на волю!.. Вскинула бровь Наталья Кирилловна, подивилась перемене в невестке: неужели?..

Да, пройдет немного времени, и все увидят, все узнают. И тогда настоящей царицей станет Дуняша… Алешенька — здоровенький, смышленый мальчик, а какой душевный и ласковый! Обнимет колени матери, прижмется, руки целует, и горячая волна прихлынет к сердцу: «Сынок мой любимый, ненаглядный!»

Только вот царя все реже и реже видно в ее покоях. Все дела, дела… Априедет — ты к нему с лаской, нежностью, а он набросится, как зверь голодный, потом отвернется да захрапит. А утром — и след его простыл. Каждая такая встреча кусок сердца вырывает, душу выхолаживает.

Шепчутся мамки-няньки, что в Немецкой слободе Петр Алексеевич пропадает, с подлым людом да иноверцами дружбу водит, что присушила, приворожила его дочь немецкого кабатчика Анна Монс так. что и себя, и долг свой забыл.

Неудачный вышел брак: Петр не любил жену и часто пренебрегал супружескими обязанностями… Однако за четыре года супружества Евдокия рожает ему трех сыновей. Двое до года не дожили.

Чем крепче становилась связь царя с «лютеранкой Монсихой», тем громче звучали недовольные голоса Лопухиных. А когда Петр стал открыто говорить о желании избавиться от законной жены и жениться на Анне, тут уж и духовенство с боярством и дворянством зароптало. Царицу Наталью Кирилловну это подкосило, она скончалась, взяв с сына клятву не бросать жену. Слово-то Петр дал, но вот держать его не собирался.

Чудны дела: на Москве две царицы. Одна — в Теремной палате Кремля, ест-пьет на золоте, в опочивальне на шелковых простынях спит одна-одинешенька да горькие слезы льет в подушку. А другая — «Кукуйская царица». Живет в богатом доме на Немецкой слободе (Кукуе — как называет народ), ходит в шелках и парче, гостей вместе с царем принимает, у нее он и развлекается, и дела вершит.

А Лопухиных станет Петр вырезать, отправлять подальше с глаз долой. Осталась царица одна, некому за нее заступиться.

Холодно за окном. Холодно в натопленных комнатах. Холодно и пусто в душе…

Одна царица — в Теремной палате Кремля, ест-пьет на золоте да горькие слезы льет в подушку. А другая — в Кукуйской слободе гостей вместе с царем принимает

В 1697 году царь инкогнито в составе Великого посольства отправился путешествовать по Европе. С женой и сыном даже не простился. И по приезде в Москву отправился не к законной жене, а к Анне Монс. Только через неделю царь с царицей встречаются на нейтральной территории — в доме думного дьяка Виниуса.

Четыре часа длится трудный разговор между супругами. Он требует: «Сама уйди в монастырь». Евдокия плачет и вопрошает: «За что?» Не любит ее? Да кто в те времена женился и выходил замуж по любви? «Стерпится-слюбится» — так жили все: и в боярских хоромах, и в бедных крестьянских домишках.

Вот и тишайший патриарх Адриан, несмотря на гнев царя, благословления на расторжение брака с Евдокией не дал. Что ж, Петр обошелся и без согласия церкви.

В МОНАШЕСТВЕ НАРЕЧЕНА ЕЛЕНОЙ

«Матушка-а-а-а!» — зашелся криком восьмилетний Алеша, когда два дюжих гвардейца стали отрывать его от матери. «Сыночек! » — свет померк в глазах несчастной женщины, тело обмякло и стало сползать на пол. Ее подхватили чернецы, потащили из терема, затолкали в возок. Прыгнули на запятки солдаты при ружьях, свистнул, взлетая, хлыст: «Но-о-о, поспешай!» — и помчался возок, унося Евдокию все дальше от сына, от прежней жизни…

Душно, душно от горящих свечей… Не разобрать голосов. «Где я?» — всплывает разум из небытия и опять тонет во мраке. Щелкают ножницы, проливая на пол волну волос. Черный покров набрасывают на голову Евдокии, как черную пелен)’ на ее жизнь, хороня надежды.

Монашество. 1698-1727

Евдокию отправили монашествовать в Суздальско-Покровский монастырь (традиционное место ссылки цариц и родовитых особ). В том же году Петр I постриг двух своих сводных сестер, Марфу и Феодосию, за сочувствие к свергнутой ранее царевне Софье.

В отличие от них всех, бывшей жене не было назначено «кормление». А обвинение ей от царя звучало так: «…За некоторые ее противности и подозрения».

25 сентября 1698 года царицу под именем Елены насильно постригают в Суздальском Покровском девичьем монастыре. Теперь ее удел — деревянная келья, выстроенная у стены. Молиться ей предписано в маленькой надвратной церкви, куда ведет из кельи крытая галерея. И ни копейки на кормление. Нищенкой, мол, живи, на подаяния…

Дождь шумит за окном. Бегут по окну водяные дорожки, как слезы. И письма родственникам выходят слезные: «Родные мои, нижайше прошу к вам помощи… Дабы мне, бедной, не умереть с голоду, пришлите каких-никаких съестных припасов… Здесь ведь ничего нет, все гнилое. Хоть я вам прискучила, да что делать? Покамест жива, поите, да кормите, да одевайте нищую».

Что думал, читая ее послания, отец, сосланный в свое имение, которое назвал Дунилово? Дуня, Дунечка — любимая дочка, дорого заплатила ты за тщеславное желание семьи породниться с царями…

А в селе Преображенском тайком лил слезы маленький царевич — несчастный мальчик, сиротка при живых родителях.

Иногда монахине Елене тайно приходили весточки с воли и письма от сына. Она писала ему при малейшей оказии. Царевич пытался заводить с отцом разговор о матери. Тот обрубал: «Она для тебя умерла…»

Народ сочувствовал опальной царице, продолжал называть государыней, поддерживал копеечкой, слагал о ней грустные песни:

Я пострижена самим царем,

Я посхимлена Петром Перъвым,

Через его змею лютую.

Из уст в уста передавали слова архиепископа Досифея, что Евдокия еще вернется ко двору, еще будет царицей.

Петр еле терпел сына: все в нем было напоминанием о сосланной жене. В царевиче видели надежду недовольные бояре, униженное духовенство, погибающий от нищеты народ. Главную угрозу своему благополучию видели в нем и сторонники Петра, которые искусно плели паутину интриг, натравливая отца на сына. И своего добились: царевича обманом вернули из Австрии, куда он бежал в страхе, ища защиты у свояка, заставили отречься от престола, а потом все же и сыск учинили, хватая всех, кто сочувствовал его доле. В пытках сына в Петропавловской крепости порой принимал участие сам царь Петр. Говорят, незадолго до смерти измученный Алексей бросил в лицо отцу-палачу: «Кровь русских царей на плаху ты первый прольешь. И падет сия кровь с главы на главу до последних царей, и погибнет весь род наш в крови. За тебя накажет Бог Россию».

Говорят, незадолго до смерти измученный Алексей бросил в лицо отцу-палачу: «Кровь русских царей на плаху

Не забыл Петр и о заточенной жене. Параллельно с питерским в Москве был учинен розыск, целью которого было найти доказательства ее участия в заговоре. Для этого в Суздаль был направлен капитан-поручик Преображенского полка Скорняков-Писарев. Тот застал инокиню Елену в мирском платье, в сундуках нашел меха, богатые одежды и два письма к сыну. Много чего нашептали ему одуревшие от страха монахини. И дознаватель повез Евдокию Федоровну и арестованных с ней 45 человек в Тайный приказ села Преображнеского. Дело велось «с пристрастием» — значит, с пытками. Участие Евдокии в заговоре не доказали, а вот в личной жизни покопаться удача представилась: вскрылся факт — правда, десятилетней давности, — что захаживал к ней майор Глебов, бывший в Суздале для рекрутского набора.

«Привез я тебе, государыня, гостинцы от родни», — склонился в земном поклоне статный офицер. «Да какая я государыня, Степан Богданович?» Жаром полыхнуло в щеки от его горячего взгляда. Еще в детстве часто заглядывался на нее сосед Степка, заставляя трепетать сердце. И сейчас оно вскинулось, так забилось, словно хочет выпрыгнуть из груди. А она-то думала, что давно вся обледенела…

И был арестован Степан Глебов. При обыске у него «нашлись» (подброшены ли?) письма Евдокии — правда, не ее рукой писанные, — полные любви и горечи от расставания. Страшно пытали Глебова: огнем, водой, каленым железом, да еще положили на доску с гвоздями. Но он, как Петру доносили, «с розыска не винился».

Сбылось пророчество казненного Досифея! По приказу Петра II, ее внука, Сенат пересмотрел дело Евдокии и полностью реабилитировал царицу

На Троицкой площади, как в ту пору называли Красную, вершился царский суд. И хотя Евдокия, покаявшись «в блуде», слезно молила никого не наказывать, принимая всю вину на себя, 15 марта 1718 года при огромном стечении народа состоялась казнь 28 человек, ей сочувствующих. Сорокалетнего боевого офицера, обвиненного не в государственной измене, а в прелюбодеянии с бывшей царицей, приговорили к казни на колу. Почти сутки страшную пытку терпел Глебов. Чтоб не умер от холода, заботливые палачи закутали его шубами. Запретил Петр без нужного признания его причащать… Но Глебов умер молча.

Бывшую царицу били кнутом и под конвоем увезли в более строгое заключение — в Успенский монастырь в Старой Ладоге.

Там вечером 26 июня Евдокия металась по холодной келье, чуя страшную беду. И завыла страшно, по-звериному, когда в далеком Петербурге замучили насмерть ее Алешеньку.

Семь лет проплелись-пролетели за стенами Староладожского монастыря. Что делается на воле, не знала старица Елена. Не знала о смерти своего гонителя.

О чем думал, умирая, император Петр I, сумевший в завещании вывести холодеющей рукой лишь: «Отдайте все…»? О реках крови, которые пролил? О женщинах, которых любил? И которые его предали…

А может, о той, которую предал он?

ЦАРИЦА-БАБУШКА

Свет больно резанул в глаза, когда люди в богатых одеждах вывели Евдокию из подземной темницы и перевезли в московский Новодевичий монастырь.

Перемена в положении означала, что на престол взошел наконец ее малолетний внук, тоже Петр Алексеевич.

Стало быть, сбылось пророчество казненного Досифея! По приказу Петра II Сенат пересмотрел дело Евдокии и полностью ее реабилитировал. Ей назначили годовое содержание в 60 тысяч рублей, возвратили родовое имение. Евдокия, окруженная царскими почестями, выезжала и принимала у себя. Жена английского резидента писала приятельнице: «Она сейчас в годах и очень полная, но сохранила следы красоты. Лицо ее выражает важность и спокойствие вместе с мягкостью при необыкновенной живости глаз».

Недолго длилась радость Евдокии: сначала умерла внучка Наталья, а в январе 1730то и 14-летний внук, заболев оспой накануне своей свадьбы. Вот тогда Евдокия поняла, что ей незачем жить. Она отказалась от короны и приветствовала воцарение Анны Иоаннов-ны. Новая императрица приглашала ее ко двору, сажала по правую руку, почтительно говорила «Ваше Величество».

Но царица, как называли ее до конца дней, предпочла тихо жить в Новодевичьем монастыре. Там Евдокия Лопухина-Романова — женщина, которую унизили и оболгали, лишили радости любить, отняли сына, — скончалась 27 августа 1731 года. Ей был 61 год. У нее, по сути, украли жизнь.

Людмила Соколова, ИМЕНА февраль 2011

Мой блог находят по следующим фразам

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>